Март всегда был любимым месяцем инспектора Борга. Весеннее солнце, волнующие запахи, неясные надежды... Было от чего прийти в хорошее настроение.
Сияя улыбкой, Борг открыл дверь полицейского участка. И первое, что он увидел, была постная физиономия сержанта Глума, печально глядевшего в окно.
- Вам не нравится весна? - инспектор бодро подошел к страдальцу. - Или какие-то неприятности?
- А-а-а, - безнадежно махнул рукой Глум, - псих один замучил.
- Кстати! - еще шире улыбнулся Борг. - Вот вам свежий анекдот про психов. Из кабинета психиатра выходит пациент. Тут же туда вбегает взволнованная жена больного.
- Инспектор, ну что с моим мужем? - спрашивает она.
- Да, но вчера он пришел домой и сообщил мне, что все собаки идут по улице под раскрытыми зонтиками.
- Ну и что? - удивился врач. - Разве вы не помните, какой тогда был ливень?
Глум очень внимательно выслушал анекдот, но даже не улыбнулся. Казалось, он пытался отыскать в этой бородатой шутке решение какой-то трудной и серьезной задачи.
- Вам легко смеяться, - проскрипел он, с завистью глядя на лучезарно улыбающегося Борга, - а на меня тут одно глупое дело повесили.
- О-о! - обрадовался Борг. - Обожаю глупые дела! Это последнее прибежище профессионалов. Ну-ка, рассказывайте!
- Да все очень просто, - вздохнул Глум, - и в то же время загадочно. Недалеко отсюда, на улице Опавших листьев, живет один полубезумный поэт Мандель Штамп. Как нам удалось выяснить, три дня назад он отнес свою новую "гениальную" поэму "Настоящер" в редакцию солидного литературного журнала. Какой-то сотрудник редакции бегло просмотрел "шедевр" и сказал, что журналу "это" не подходит. Разъяренный поэт удалился, держа под мышкой рукопись. После этого он засел в своей "мастерской" - этакой маленькой квартирке, в которой он творит или приходит в себя после отказа в очередной редакции. И надо же было так случиться, что вчера тот самый литературный консультант, который отверг "Настоящера", проходил под окнами Штампа. Обрадованный "гений" высунулся из окна второго этажа и плеснул на лысину обидчика кипятком, который у него случайно в этот момент оказался под рукой.
- И попал? - нахмурился Борг.
- Нет, промахнулся, но немного обжег руку критика. Взглянув вверх, бедняга увидел злорадную физиономию поэта, который уже закрывал окно. Мгновенно все поняв, он ринулся наверх и через две секунды ломился в дверь безумца. Тот, конечно, не открывал, но, к счастью, по улице как раз проходил сержант Гризли из нашего участка. Услышав шум, он поднялся по лестнице и заставил-таки Манделя открыть дверь. Как ни странно, тот был спокоен и на все обвинения только загадочно улыбался, а затем и вовсе сказал, что он тут ни при чем и что у него, дескать, есть алиби.
- Этот самый Штамп заявил, что его каморка абсолютно пуста и воду он никак не мог вскипятить. И действительно, вся его квартирка - это одна комната, в которой есть только стол с огарком свечи, стопкой листов с текстом злополучной поэмы да шариковой ручкой, стул и умывальник. Больше никакой мебели и посуды, лишь на полу циновка. Так что ему не только не в чем вскипятить воду, но даже некуда ее налить. Пришлось отпустить поэта, хотя ошпаренный критик в ярости рвал и метал. И дело, стало быть, не закрыто.
- А мог он выбросить кружку или чайник на улицу? - поинтересовался Борг.
- Исключено! - отрезал Глум. - Мы обшарили тротуар под окном мастерской. Ничего. Он не успел бы ничего выбросить и на лестницу.
- А почему, собственно, этот ваш Штамп не держит в мастерской мебели? И зачем ему свеча? - снова улыбаясь, спросил инспектор.
- Этот псих уверяет, что вещи мешают ему "парить над землей на крыльях поэзии". А трепещущее пламя "порождает в его уме возвышенные образы".
- Мне кажется, он не такой уж и псих. Во всяком случае, его алиби не очень убедительно. Он запросто мог вскипятить воду и без чайника...
Послеобеденная прогулка была одним из пунктиков комиссара Босси. Каждый раз он выбирал новый маршрут, досконально изучив в итоге все окрестности полицейского управления. Неизменным оставался лишь спутник любителя променада, инспектор Борг, неспешные беседы с которым благотворно сказывались на пищеварении комиссара полиции.
На этот раз череда известных переулков вывела обоих на неприметную улочку под элегическим названием "Тихий омут".
- А вот здесь, - вынув сигару изо рта, комиссар ткнул ею перед собой, - расположена штаб-квартира одной новой, но быстро растущей политической партии.
Босси тонко улыбался.
Прямо перед ними красовался помпезный особняк с двумя выпирающими, как бюст молочницы, круглыми балконами. Через все здание тянулся броский плакат, на котором аршинными буквами было написано:
ПАРТИЯ ОБМАНУТЫХ ВКЛАДЧИКОВ. ВСТУПАЙТЕ В НАШИ РЯДЫ, И МЫ ВЕРНЕМ ВАМ ВАШИ ДЕНЬГИ И НАДЕЖДУ НА БУДУЩЕЕ!
Чуть ниже мелким шрифтом добавлялось: "Вступительный взнос - всего 50 доблей".
- Да-а, - засмеялся Борг, увидев эту приманку, - верно говорят, что нет такого обманутого вкладчика, которого нельзя было бы обмануть во второй раз.
- А как вы думаете, инспектор, - комиссар снова засунул потухшую сигару в рот, - кого на свете больше, дураков или обманутых?
- Конечно, обманутых, - не задумываясь, ответил Борг.
- Но почему же?
- Да потому, что каждый дурак бывает рано или поздно обманут.
- Выходит, - не унимался Босси, - если создать еще и партию дураков, то обманутые все-таки победят их на выборах.
- Обманутые никогда не выигрывают, - печально вздохнул Борг и тут же остановился, с интересом разглядывая кучку оживленных людей на углу особняка. - Любопытно, что там происходит?
Подойдя ближе, сыщики увидели долговязую фигуру в немыслимом пиджаке, окруженную толпой зевак. Вкрадчиво, но отчетливо "пиджак" что-то внушал невидимому собеседнику, стоящему перед ним:
- Вам опять не повезло, дорогой друг. Видимо, звезды сегодня играют против вас. Но, может быть, - голос долговязого стал почти ласковым, - вы попробуете еще раз? Сорок доблей это не так уж и много.
- А-а, все понятно, - вяло махнул пухлой рукой комиссар, не желающий выходить из гастрономического транса. - Пойдемте, инспектор. Это всего лишь очередной жулик, дурачащий очередную жертву.
- Но я все-таки хочу посмотреть на этого простофилю. - Борг протиснулся чуть ближе к месту действия.
- Эх, была не была! - донесся до боли знакомый голос жертвы. - Попробую еще раз!
- Ба! Да это же сержант Глум! - от удивления сигара выпала изо рта Босси. - Бог ты мой, сколько же наивных дураков работает у нас в полиции!
- Тише, тише, - прошипел инспектор, придвигаясь еще ближе и увлекая за собой тучного комиссара. - Давайте посмотрим на само представление.
Из-за спин зрителей они увидели Глума (это был действительно он), отделенного небольшим складным столиком от долговязого. В чутких артистичных руках последнего трепетала тонкая колода карт.
- Итак, - голос мошенника, стоящего спиной к стенке здания, торжественно зазвенел, - напоминаю вам условия нашей игры. Вы берете эту колоду, тасуете ее, вытаскиваете карту, запоминаете, кладете обратно и снова тасуете. И заметьте, - долговязый медленно обвел присутствующих пронзительным взглядом, чуть дольше задержавшись на бесстрастном лице инспектора Борга, - все это вы делаете сами, без моего участия! Теперь самое главное: если после всего этого я смогу определить нужную карту, ваши деньги, - прохвост плотоядно улыбнулся, - становятся моими, если же нет - возвращаются к вам в тройном размере. Вы согласны?
- Да, да, - нетерпеливо поддакнул Глум, завороженно глядя на карты.
- Тогда приступайте.
Колода тут же перекочевала в руки Глума. Быстрыми ловкими движениями (и где только научился, подозрительно мелькнуло в голове у комиссара Босси) сержант тщательно перемешал карты.
- Теперь кладите ее на столик, - рявкнул долговязый. Глум тут же повиновался. - Тяните карту. Зачем-то оглянувшись по сторонам, сержант вытащил одну карту и тут же прижал ее к груди.
- Теперь давайте поменяемся местами. Идите сюда, к стенке, чтобы никто не подсматривал. В том числе, - долговязый широко улыбнулся, - и мои возможные помощники.
Обойдя столик, Глум послушно встал на его место.
- Теперь посмотрите и запомните вашу карту, затем верните ее в колоду и снова перетасуйте.
Сержант сделал все, что требовалось, и положил колоду на столик.
- А теперь внимание! - долговязый взял колоду и молниеносным движением выложил все карты в ряд лицом вверх (здесь только 15 карт из 36, мысленно отметил про себя Борг). Далее, сделав зверское выражение лица, он стал медленно вести рукой над картами. Над пятой картой рука дрогнула и остановилась. Все затаили дыхание.
- Вот она! - зловеще произнес долговязый и поднял глаза на побледневшего Глума. - Шестерка треф!
- Точно! - с досадой и восхищением произнес сержант, с неохотой доставая проигранные деньги.
В толпе зевак зааплодировали. Долговязый шулер самодовольно раскланялся, а Глум растерянно оглянулся вокруг и наконец-то увидел коллег по работе:
- Инспектор Борг! - радостно заорал он. - Комиссар Босси!!! Что вы тут делаете?
- Нет, что вы тут делаете? - грозно насупился Босси.
- Да сам не знаю, что это на меня нашло, - расстроенно вздохнул сержант, то и дело ощупывая опустевший карман. - Только полный идиот мог наступить на эти грабли дважды.
- Ну, к вам это не относится, - успокоил беднягу Борг. - Ведь вы наступили на них по крайней мере три раза. Жаль только, что вы попались на этот трюк.
- Так, значит, это все-таки надувательство? - вскипел Глум, сжимая кулаки.
- Нет, нет, успокойтесь, - улыбнулся инспектор. - Никаких крапленых карт, зеркал и сообщников. Все без обмана. Это просто фокус. Дело в том, что...
Что имел в виду инспектор Борг?
Ответ
Дело в том, что ваш ловкий обидчик использовал лишь часть карт из обычной колоды.
- Да, я тоже заметил, что стопка карт была тоньше обычной раза в два, но не понял почему, - вставил Босси, внимательно слушавший Борга.
- Все очень просто. Он выкинул из колоды полностью симметричные карты и оставил лишь те, которые можно как-то ориентировать.
- Что, что? - не понял Глум. - Отремонтировать?!
- Да нет, - расстроился Борг, - ориентировать. Я имею в виду, что некоторые карты в колоде можно повернуть так, что большая часть пик, треф или червей на них будет смотреть в одну и ту же сторону. Например, можно повернуть семерку пик так, что пять из семи пик, нарисованных на этой карте, будут смотреть, скажем, от нас, а остальные две - к нам.
Так вот, мошенник заранее сориентировал эти карты так, что все они "смотрели" в одну сторону. Выбрав какую-то карту и обойдя вокруг стола, вы изменили ее ориентацию на противоположную. Тасовка уже ничего не меняла. Ему оставалось только определить карту, изменившую ориентацию.
- Ловко придумано! - восхитился комиссар Босси.
- А я ничего не понял! - раздраженно проворчал Глум.
- Давайте я вам покажу на практике, - оживился инспектор, повернувшись к столику.
Но ни столика, ни его долговязого владельца уже не было.
- Да, он действительно ловкий парень, - засмеялся Борг. - Но ничего, сержант, у меня в управлении как раз есть колода. Пойдемте, я покажу вам, как это делается. В конце концов, сорок доблей это не так уж и много.
И он весело подмигнул побагровевшему от досады Глуму.
День рождения жены всегда был суровым испытанием для сержанта уголовной полиции Глума. Сложности начинались уже на подступах к этому священному празднику. Составить километровый список гостей, накупить гору продуктов, продумать план сногсшибательной вечеринки - от одного этого можно потерять интерес к жизни.
А тут еще подарок. Угодить капризной и избалованной Матильде было в сто раз сложнее, чем непосредственному начальнику сержанта, инспектору Боргу.
Опять же деньги. Жадноватый Глум всегда пытался сэкономить на материальных знаках любви к супруге, за что всегда потом расплачивался вдвойне. Но на этот раз он решил превзойти самого себя и всю свалившуюся на него премию в тысячу доблей потратить на презент обожаемому Пончику.
- Что можно купить на тысячу доблей в подарок шикарной, но суровой женщине? - напрямик спросил он Борга, памятуя о прошлогоднем провале с газонокосилкой.
- У вашей жены день рождения? - сразу догадался проницательный Борг.
- Да, будь он неладен, - раздраженно буркнул сержант. - И на этот раз ошибиться нельзя.
- А вы подарите ей что-нибудь красивое, в чем она плохо разбирается. Например, картину.
- Картину? - Глум был явно озадачен. - А я собирался подарить ей горные лыжи.
- Так ведь она даже на обычных лыжах не умеет кататься, - засмеялся Борг, на мгновение представив весьма упитанную Матильду, лихо мчащуюся по горному склону мимо испуганных туристов.
- Ну-у, научится когда-нибудь, - в голосе Глума явно не было уверенности. - Хотя, - взгляд его оживился, - идея с картиной лучше. А где ее можно купить?
- О-о, это проще простого, - обрадовался инспектор. - Я как раз собираюсь прогулять ся в Болонский парк. А там, на аллее Искусств, просто толпы художников, мечтающих впарить вам свои шедевры. Так что собирайтесь, составите мне компанию.
- Инспектор! - Глум сиял. - Вы решаете все мои проблемы!
Через пятнадцать минут оба сыщика уже чинно прохаживались по аллее мимо вереницы развешанных и расставленных как придется картин всевозможных направлений и стилей. Тут и там стояли, сидели и даже лежали на травке авторы этих творений. Сержант Глум, впервые попавший на подобное представление, вертел головой направо и налево и был просто ошарашен.
- Вот это да! - вдруг остановился он перед акварельным портретом обнаженной купальщицы рубенсовских очертаний. - Это будет отличным подарком моей Матильде.
- Мне кажется, - усмехнулся Борг, - вы больше думаете о подарке себе. К тому же у Ренуара женщины гораздо лучше.
- Это ваш знакомый? - сразу заинтересовался Глум. - Может, тогда сходим к вашему Гренауру?
- Боюсь, что вы опоздали лет на сто. - Борг почему-то занервничал. - Пойдем-те дальше.
- Нет, подождите! - уперся Глум, не в силах оторвать взгляд от виолончельных форм купальщицы. - Сколько стоит эта картина? - не мешкая, обратился он к дремавшему рядом бородачу подозрительной наружности.
Тот мгновенно вскочил с раскладного стульчика.
- Всего лишь пятьсот доблей.
- Пятьсот доблей! - обрадовался Глум, но тут же вспомнил про твердое желание потратить всю премию. - А нет ли у вас такой же, но в два раза больше?
- О-о, я чувствую истинного ценителя красоты, - засуетился художник, предвкушая барыш. - Вам крупно повезло. У меня есть любые размеры. - И он, словно фокусник, извлек откуда-то из-за спины точно такую же картину большего формата. - Эта работа стоит тысячу доблей.
- Беру! - почти выкрикнул Глум, обалдев от еще более могучих форм.
- Вы с ума сошли! - наконец-то пришел в себя Борг и потянул Глума за рукав. - Эта мазня не стоит и сотни.
- Вы ничего не понимаете в современной живописи! - отмахнулся Глум и полез за бумажником.
- Одну минутку! - неожиданно вмешался художник, алчно блеснув глазами. - Тут есть одно препятствие. Эту работу уже приобрел вон тот господин. - Он показал рукой в сторону тощего всклокоченного субъекта, курившего неподалеку. - Кстати, известный искусствовед, специалист по современной живописи. Но, - бородач замялся, - если вы заплатите на сто доблей больше, я уступлю картину вам. - Маэстро, - окликнул он
искусствоведа, - вы не будете возражать, если я перепродам эту купальщицу, которую вы только что купили?
- Постойте, постойте! - всплеснул руками субъект. - Но ведь я уже приобрел этот холст!
- Да, но этот господин хочет заплатить больше, - выдавая желаемое за действительное, кивнул художник в сторону Глума.
- Э-э, гм, - замялся сержант, явно колеблясь.
- Поздравляю, коллега, - расшаркался перед Глумом "специалист по современной живописи", - у вас отличный вкус! Сразу видно знатока! Боюсь, что работа достанется вам, у меня больше нет с собой денег. Мне очень жаль, - добавил он, чуть не плача, - расставаться с этой блестящей картиной.
Похвала "коллеги" сразила несчастного Глума наповал.
- Хорошо! - воскликнул он в явном помрачении рассудка. - Беру за тысячу сто!
Дрожащими от нетерпения и жадности руками он стал отсчитывать купюры.
- Сержант Глум! - неожиданно рявкнул интеллигентный Борг. - Приказываю вам спрятать деньги и следовать за мной.
Сержант вздрогнул и инстинктивно повиновался.
- Что такое, инспектор? - забеспокоился он. Здравый смысл и природная подозрительность постепенно возвращались к нему. - Тут что-то не так? Но ведь вы же слышали, что сказал искусствовед про эту картину?
- Это такой же искусствовед, как и вы, - засмеялся Борг, уводя Глума подальше от опасного места. - К тому же оба этих мошенника в сговоре.
Что вызвало подозрения инспектора Борга?
Ответ
- Это такой же искусствовед, как и вы, - засмеялся Борг, уводя Глума подальше от опасного места. - К тому же оба этих мошенника в сговоре.
- С чего вы взяли? - сразу насторожился сержант, зная, что Борг редко ошибается. - Вроде бы все без обмана.
- На взгляд дилетанта. Но даже самый дремучий искусствовед знает, что акварельные рисунки делаются на специальной бумаге, и никогда не назовет акварель холстом.
- Да? А я и не знал ничего такого, - расстроился Глум.
- Ничего страшного, в полицейских академиях такого не проходят, - успокоил его инспектор и тут же предложил: - Ну что, посмотрим другие картины?
- Нет уж! - отрезал Глум, в последний раз оглянувшись на соблазнительную купальщицу. - Хватит с меня искусства. Лучше уж я куплю Матильде горные лыжи.
И он решительно зашагал к выходу из парка.
Ничто так не примиряет с действительностью, как последние минуты рабочего дня. Закончив все дела, инспектор Борг сладко потянулся, предвкушая запотевшую кружку "Гиннесса" в любимом Джаз-клубе. И в этот волнующий момент в кабинет ввалился неестественно возбужденный сержант Глум, подталкивая престранного субъекта с иссиня-черной бородой и горящими глазами. "У собак - блохи, у людей - неприятности", - вспомнилось Боргу - он уже понял, что музыка для толстых откладывается.
- Скажите, инспектор, - с порога начал Глум, - как вы относитесь к религии?
- Слава богу, я - атеист, - отшутился Борг, изучая загадочного спутника сержанта.
- Так-так, - Глум многозначительно переглянулся с бородатым. - А что вы, к примеру, думаете, о магах и экстрасенсах?
- После трех кружек пива они мне начинают нравиться, - опять уклонился от прямого ответа инспектор, начиная нервничать. - Да что вы ко мне пристали?
- А то, - Глум злорадно ухмыльнулся, - что сейчас вам будет не до шуток и вы измените свое отношение ко всяким там барабашкам. Вот смотрите - это известный маг и астролог Глоболонго. - Сержант почтительно указал на бородатого, тот важно поклонился. - Он настоящий колдун. В прошлом году он моей Матильде так ауру исправил, что она до сих пор его вспоминает.
Маг покраснел и потупился.
- Так вот, - с придыханием продолжал Глум, отчаянно жестикулируя, - этот великий человек только что пришел в полицию за помощью. Он рассказал мне такое, что у меня волосы встали дыбом. Это просто чудо! Сейчас я все объясню.
- Нет-нет! - запротестовал Борг, зная косноязычие своего напарника. - Пусть лучше этот господин… э-э-э… Гробоконго сам все расскажет.
- Я чувствовал, - зловещим голосом начал Глоболонго, вперив немигающий взгляд в инспектора, - что сегодня должно было что-то случиться. Ведь Стрелец сейчас находится в кульминации, а Весы…
- Да, да, я в курсе, - не моргнув глазом, солгал инспектор, прерывая астрологические излияния мага. - Но мы больше занимаемся земными делами.
- Мой личный секретарь пропал, - неожиданно просто сказал Глоболонго, - при воистину мистических обстоятельствах.
- Когда это случилось? - поморщившись, спросил Борг.
- Два часа назад. Ко мне пришел очень странный посетитель в маске. Он был горбат и сед. Скрипучим голосом незнакомец сообщил мне, что принес уникальную книгу тысячелетней давности. Еще он сказал, что называется она "Книга песка и тумана" и хранится в его семье уже несколько поколений. Однако никто никогда не открывал ее, потому что семейное предание гласило: каждый, кто откроет эту книгу, исчезнет. Естественно, я захотел увидеть ее. Горбун ответил, что оставил книгу в приемной, попросив моего секретаря не открывать ее. Я с нетерпением выбежал в приемную. К моему изумлению, там никого не было. Какая-то древняя книга лежала раскрытой на столе секретаря. Но его самого не было, - растерянно повторил маг.
- Но ведь он мог куда-нибудь выйти, - резонно предположил Борг.
- Дверь была заперта изнутри! К тому же мой секретарь обязательно предупредил бы меня. Наконец, он бы в любом случае уже вернулся.
- Да-а, - задумчиво протянул инспектор, не в силах сдержать улыбки, - случай и впрямь необычный. Боюсь, что полиция здесь не поможет.
- А что я вам говорил! - торжествующе завопил Глум, потирая руки. - Значит, вы тоже поняли, что без магии тут не обойтись?
- Не знаю, не знаю, - пробормотал "великий маг". - Я пробовал разные заклинания, но магия книги оказалась сильнее. А моего бедного мальчика теперь не вернуть. Он был такой веселый и способный юноша.
Глоболонго всхлипнул и смахнул набежавшую слезу.
- Не сомневаюсь в его способностях! - снова улыбнулся Борг. - Но в любом случае ему ничто не угрожает.
Почему инспектор Борг сделал такой вывод?
Ответ
- Не сомневаюсь в его способностях! - снова улыбнулся Борг. - Но в любом случае ему ничто не угрожает.
- Откуда вы знаете? - в один голос воскликнули Глум и Глоболонго.
- Все очень просто. - Борг уже начал одеваться. - Ваш таинственный посетитель в маске, господин маг, и был вашим секретарем. Он просто решил разыграть вас, вот и устроил весь этот маскарад. Не сомневаюсь, что горбун уже исчез вместе с чудесной книгой, а секретарь вскоре появится и расскажет какую-нибудь мистическую байку.
- Точно! - ахнул потрясенный Глоболонго. - И как же я сразу не понял! И как смогли догадаться вы?!
- Элементарно, господин маг. Это старая психологическая задачка описана не только во многих учебниках, но и в одном из рассказов Честертона о патере Брауне. Читайте классику, и вы, сержант, тоже. И не расстраивайтесь - просто сегодня не ваш день. Не забывайте, что Стрелец в кульминации. По такому случаю приглашаю отведать отменного пива. И, может быть, вы понравитесь мне уже после первой кружки.
— Инспектор! — зычный голос сержанта Глума оторвал инспектора Борга от разбора увлекательной партии великого Капабланки. — Есть хорошая новость!
— Ну что еще там такое? — нехотя отозвался Борг. — Нам полагается премия?
— Нет, гораздо лучше! — круглое лицо сержанта сияло от удовольствия. — Моя дочь Рэти выходит замуж.
— Наконец-то, — буркнул Борг, с вожделением глядя на черного короля. — Поздравляю! Надеюсь, жениха волнует не только приданое. Насколько я знаю, у вашей жены есть небольшой завод в пригороде.
— Да, — гордо улыбнулся Глум, — моя крошка — богатая невеста. Действительно, пару раз к ней сватались какие-то сомнительные типы. Но Дэм Бергер — так зовут будущего мужа Рэти — это совсем другое дело. Красивый парень, прекрасно образованный и набожный, как папа римский. К тому же родом из очень знатной семьи. Рэти рассказывала мне, что его прадед, настоящий аристократ, прославился в первую мировую войну. Дэм даже показывал ей именное золотое оружие, подаренное прадеду за доблесть. С красивой такой надписью «Герою первой мировой войны лейтенанту Бергеру от командования 5-й пехотной дивизии. 1916 год». Вот так-то. А вы, — сержант с упреком посмотрел на инспектора, — во всем привыкли видеть только плохое.
— Конечно, а вы не видите? — спросил Борг.
— У этого парня есть недостатки, — сказал Глум. — Он слегка шепелявит, курит очень вонючие сигары и просто достал меня своей вежливостью. Но в остальном он жених что надо. Да вы сами на него посмотрите!
Сержант сунул под нос инспектору цветное фото франта, сидящего на лошади.
— Не понимаю, что ваша дочь нашла в подобном проходимце, — недоуменно пожав плечами, Борг вернул снимок сержанту и снова склонился над шахматной доской. — Гоните в шею этого афериста.
— Что вы такое говорите?! — возмутился Глум. — Это очень достойный молодой человек...
Почему инспектор Борг назвал жениха Рэти аферистом?
Ответ
- Что вы такое говорите?! - возмутился Глум. - Это очень достойный молодой человек.
- Даже не очень достойный молодой человек, - откликнулся инспектор, - должен знать, что в 1916 году война еще не могла называться первой мировой.
Наружное наблюдение за объектом, или попросту слежка, всегда выводило из себя сержанта Глума. Его энергичная натура не выносила многочасового ожидания в засаде или ночных бдений в холодных подъездах.
Вот и сейчас, изнемогая от бездействия, он то и дело откладывал газету, исподтишка бросая нетерпеливые взгляды в сторону подъезда на другой стороне улицы. Уже третий час они с инспектором Боргом "плавились" под июньским солнцем за столиком летнего кафе, безуспешно дожидаясь, когда известный авантюрист Раф Карлино по кличке Туз выйдет наконец от своей подружки.
- Я не понимаю! - взорвался Глум, заказав пятую чашечку кофе у проносившегося мимо официанта. - Ну о чем можно так долго говорить с женщиной, да еще такой глупой!
- Друг мой, - взгляд Борга слегка затуманился, - именно с глупыми женщинами предпочитают общаться умные мужчины. Но вы не волнуйтесь: если есть нора, из нее рано или поздно кто-нибудь выйдет. К тому же, - Борг был как всегда спокоен, - нервничать на нашей работе опасно для жизни.
- Вы опять шутите? - сержант подозрительно покосился на Борга.
- Даже и не думал, - инспектор расстегнул еще одну пуговицу на своей рубашке. - Хотите я вам расскажу про то, как наш агент "сгорел" во время слежки из-за своей чрезмерной впечатлительности?
- Валяйте, - сержант был рад любой возможности развеять скуку и убить время.
- Тогда слушайте, - Борг откинулся на спинку жесткого стула, с наслаждением вытянув длинные ноги. - Лет двадцать назад в нашем управлении работал детектив Чанк, которому однажды пришлось в одиночку вести слежку за Душителем, Лео Голавски. Было известно, что Лео вооружен и готов на все, поэтому Чанк сильно нервничал. И вот в тот самый момент, когда напряжение достигло апогея, Чанк неожиданно потерял Душителя. Нервы детектива были на пределе - в любой момент на него мог броситься не знающий жалости убийца. Озираясь, он стоял среди каких-то подозрительных и жалких лачуг в самом мрачном районе города.
- И тут, - инспектор выдержал эффектную паузу, - из-за туч выглянуло солнце, и прямо перед Чанком на землю упала похожая на человека тень стоящего сзади дерева. Потрясение было таким сильным, что бедняга умер на месте от разрыва сердца.
- Да, неопытный был сыщик, - успокаивая сам себя, натужно улыбнулся Глум. - Но я-то слышал эту историю совсем в другом виде. Мне рассказал ее в первый год службы мой напарник сержант Лайерс.
- Помню, помню, - улыбнулся инспектор Борг. - Колоритный старик, но у него был один серьезный недостаток.
- Какой еще недостаток? - удивился Глум.
- Я вам потом расскажу. Давайте свой вариант.
- Хорошо. Значит, дело было так. Чанк на самом деле держал на крючке Душителя Лео и ровно сутки без сна и отдыха не упускал его из виду. Поэтому когда этот мокрушник принялся что-то долго выкапывать на пустыре в трущобах Гронкса, то Чанка, который прятался за мусорным баком, от напряжения и усталости сморило, и он на минуту заснул. И тут ему приснилось, что он - как и на самом деле - прячется за мусорным баком, выслеживая озверевшего Душителя Лео. И что Душитель заметил слежку и метнул в Чанка свой знаменитый зазубренный нож. И, надо же так случиться, как раз в ту же секунду, когда нож должен был вонзиться в горло Чанка, в это самое место - но уже на самом деле! - врезался огромный жук или что-то в этом роде. Бедняга Чанк не перенес такого шока и рухнул прямо на кучу каких-то объедков.
- Да, - выслушав эту мрачную историю, снова повторил инспектор, - старина Лайерс и впрямь был очень колоритной фигурой, вот только один недостаток...
- Да что вы заладили про этот недостаток? - не выдержал Глум. - Что вы имеете в виду?
- Ничего особенного, - Борг вовсю улыбался. - Просто сержант Лайерс очень любил приврать.
Почему инспектор Борг не поверил истории, рассказанной Глумом?
Ответ
— Да, — выслушав эту смачную историю, снова повторил инспектор, — старина Лайерс и впрямь был очень колоритной фигурой, вот только один недостаток...
— Да что вы заладили про этот недостаток? — не выдержал Глум. — Что вы имеете в виду?
— Ничего особенного. — Борг вовсю улыбался. — Просто сержант Лайерс очень любил приврать.
— С чего вы взяли? — не унимался Глум.
— Подумайте сами. Если Чанк действительно умер во сне, то откуда же было известно, что ему снилось.
— А ведь верно. — Глум восхищенно щелкнул пальцами. — Как я сам не догадался! Ну и дока же вы инспектор! Хотя, постойте, постойте... — сержант подозрительно посмотрел на напарника. — А как же тогда быть с вашей историей?! Откуда вы могли узнать про тень и так далее? И, кстати, от кого вы все это услышали?
— Сержант Глум, — строго кашлянув, инспектор попытался скрыть смущение, — вы совсем забыли про нашу работу!
И, прикрывшись газетой, инспектор Борг стал пристально вглядываться в старинное здание на другой стороне улицы.
- Ох, и вымотался же я в этом казино! - пробурчал сержант Глум, открывая дверь подъезда.
После бессонной ночи, проведенной по заданию комиссара полиции в казино "Люкс", он и впрямь выглядел неважно.
- До сих пор руки трясутся от этих фишек и...
- И жадности, - вставил инспектор Борг, поднимаясь вслед за сержантом по лестнице. - Вы очень боялись, с одной стороны, просадить казенные деньги, а с другой - ничего не выиграть.
- Да ну вас, инспектор, - вяло отмахнулся Глум. - Вечно вы надо мной издеваетесь. Просто я хотел сказать, что тяжело одновременно следить за своей рулеткой, да еще и за Красавчиком Белью за соседним столиком.
- Мне кажется, вы больше следили за его шикарной подругой, - усмехнулся Борг, но, увидя обиженное лицо сержанта, переменил тему разговора. - Впрочем, главное сделано. Мы выяснили то, что хотели, и, если ничто не помешает, завтра можно будет брать Белью вместе с его шайкой мошенников.
- А что нам может помешать? - искренне удивился Глум. Он уже открывал дверь конспиративной квартиры, приютившей обоих сыщиков на время командировки. - В этом городе нас никто не знает.
- Если не считать местного детектива Спая, того, который вчера привез нас сюда с вокзала, - Борг всегда любил точность.
- Ну и педант же вы, инспектор! Ладно, входите. - Сержант широким жестом впустил Борга в квартиру. - Хорошо еще, что никто из наших ребят в управлении не увидит меня в этом проклятом фраке. - Сержант потянулся, с трудом подавляя зевоту. - То-то было бы смеху!
- Да уж, - согласился Борг, пристально оглядывая небольшую комнату, щедро залитую солнцем. - Сержант Глум во фраке - это действительно смешно.
- Ну, ничего. - Завтра покончим с бандой Белью и - домой.
Глум уже расстегивал фрак и невольно любовался купленной им вчера и только что распустившейся красивой и высокой розой в горшке.
- Боюсь, нам придется задержаться на пару дней, - Борг был не на шутку встревожен, - чтобы добавить к этой милой компании и Спая.
- Спая? - Глум чуть не подпрыгнул от удивления. - За решетку?! Но почему?
- Потому что в нашей квартире кто-то побывал и совсем недавно. А знал об этой квартире и нашем здесь пребывании только Спай. Думаю, что он подкуплен Белью и работает на два фронта.
- Но с чего вы взяли, что здесь кто-то побывал в наше отсутствие? - Сержант растерянно огляделся. - Вроде бы все на месте. Все точно так же, - добавил он уже увереннее, - как и вчера, когда мы уходили в казино. Мои вещи лежат на моей кровати, в том же беспорядке валяются ваши вещи на вашей кровати. И даже стопка ваших бумаг и тетрадей под цветочным горшком лежит точно так же, как и вчера.
- Да, все это так, - улыбнулся инспектор, - тем более, что мне известно про вашу фотографическую память. Но вы не заметили одной маленькой детали.
Какую именно деталь имел в виду инспектор Борг?
Ответ
- Да, все это так, - улыбнулся инспектор, - тем более, что мне известно про вашу фотографическую память. Но вы не заметили одной маленькой детали.
- Что еще за деталь? - Глум был явно обескуражен.
- Посмотрите на вашу розу. Она только недавно раскрылась, цветок повернут не к солнцу, как должно быть, а к двери. Это значит, что кто-то переставлял его для того, чтобы порыться в моих записях, а потом аккуратно поставил обратно, но в спешке повернул другой стороной. Ну а кто это мог сделать, я уже сказал.
Дверь в кабинет осторожно приоткрылась, и в узкую щель протиснулась голова инспектора Борга.
- О, инспектор! - радостно всплеснул руками сержант Глум, выстраивавший в этот момент семерых хмурых мужчин в одну шеренгу. - Заходите, заходите!
И он бросился втаскивать упирающегося Борга в кабинет.
- Да уймитесь, вы! - вяло отмахивался тот. - Я только что из отпуска.
- Так это же здорово! - не унимался сержант. - Значит, ваш котелок, - он дотронулся до яйцевидной головы инспектора, - в идеальном состоянии. А мне как раз опознание надо провести.
- А в чем дело? - сразу заинтересовался Борг.
- Пока вы в своем загородном доме покачивались в гамаке и предавались интеллектуальным порокам, я тут распутывал одно дельце. Три дня назад, как раз во время матча между "Крутыми ангелами" и "Ласковыми монстрами", один умелец в костюме Деда Мороза ограбил банк "Надежный" на 115-й Кленовой улице. По горячим следам мы накрыли рецидивиста по кличке Профессор. Вон он, третий слева, - Глум указал рукой на гориллообразного детину совсем не профессорского вида, но с быстрыми нервными пальцами, все время находящимися в движении.
- Почти все улики налицо, - понизив голос, продолжал Глум, - однако Профессор не признал своей вины. К тому же единственный свидетель, случайно видевший, как бандит переодевался после ограбления, описал в общем-то другого человека. Правда, дело было вечером, и свидетель, поэт Лукофаций, не уверен в точности своих показаний. К тому же, как и все современные поэты, он немного с приветом и вполне мог что-нибудь перепутать. Я решил устроить опознание, чтобы отбросить все сомнения.
- Так это поэт томится там за дверью? - усмехнулся инспектор.
- Ну да, я как раз собирался его вызвать.
- Ладно, зовите вашего Лукофация, - обреченно махнул рукой Борг, поняв, что ему не вырваться из цепких объятий сержанта.
Глум радостно кивнул и с нетерпением нажал зеленую кнопку на своем столе. В ту же секунду дверь распахнулась и в кабинет влетел престранный субъект с горящими глазами. Вид его не оставлял никаких сомнений, что это поэт, и поэт гениальный. Редкая, но ухоженная бородка гения была выбрита в шахматном порядке, одна бровь отсутствовала, а другая была выкрашена в пурпурный цвет. Роскошные черные кудри, обрамляющие голову буревестника новой поэзии, поддерживала идущая через лоб повязка, на которой красовалась черная надпись "Слава Богу!".
Завидя выстроившихся для опознания мужчин, Лукофаций резко затормозил, развернулся и, выбросив вперед левую руку, замогильным голосом начал декламировать:
Чимол, чимол, датог бяте,
Датог бяте, волят выз...
Все, кроме сержанта и Профессора, невольно расхохотались. Глум же, раздраженный видом и странным поведением Лукофация, вовремя остановил его:
- Ваши стихи, как всегда, прекрасны, но давайте перейдем к делу.
Поэт очнулся, пристально вгляделся в шеренгу мужчин и, гневно сверкнув очами, изрек:
- Истинно, истинно здесь я не вижу
мужа, который, алкая богатства,
злато из банка на быстрых колесах увез.
- То есть, вы хотите сказать, - перевел Борг, - что среди присутствующих в этой комнате нет человека, принимавшего участие в ограблении банка "Надежный"?
- Да, - неожиданно нормально ответил Лукофаций, - именно это я и хотел сказать.
- А мне кажется, что вы не только узнали Профессора, но и сами замешаны в этом деле, - усмехнулся Борг.
Почему инспектор Борг не поверил Лукофацию?
Ответ
- То есть, вы хотите сказать, - перевел Борг, - что среди присутствующих в этой комнате нет человека, принимавшего участие в ограблении банка "Надежный"?
- Да, - неожиданно нормально ответил Лукофаций, - именно это я и хотел сказать.
- А мне кажется, что вы не только узнали Профессора, но и сами замешаны в этом деле, - усмехнулся Борг...
- Я вас не понимаю, - растерянно пробормотал сразу побледневший поэт и в сильном волнении плюхнулся на заботливо подставленный Глумом табурет.
- Все очень просто, - улыбнулся Борг. - Вам, конечно, известен художественный салон "Подвал №(-1)", который организовал художник и меценат Са Шабел. Однажды я случайно заглянул туда и услышал выступление еще более безум..., простите, еще более авангардного поэта. Кажется, его звали Герси де Фейн. Так вот, мне запомнилось, как это самый де Фейн читал свой заумный "озарень":
ОЗАГР ЛЕННО МЕД КОЯБЛО ДАЕТ ПА...
Потом оказалось, что каждое слово в этой загадочной фразе получается из обычных слов путем многократного повторения. Например, ГРОЗАГРОЗА ... ОЗАРГ, ЛЕННОМЕДЛЕННОМЕД... МЕДЛЕННО и так далее. Поэтому абракадабра означала всего лишь: "Гроза. Медленно падает яблоко..."
Когда я услышал ваше приветствие, то вспомнил этот прием и попытался применить его здесь. И у меня получилось...
- Постойте, постойте! - оживился Глум, задремавший было в начале лекции о поэзии. - Дайте я сам попробую. ЧИМОЛЧИМОЛ... - получается МОЛЧИ! Здорово! - поразился он. - А что там было дальше?
- Молчи! Тогда тебя вызволят! - неожиданно признался Лукофаций и сокрушенно добавил: - Никогда бы не подумал, что в нашей полиции есть любители современной поэзии.
- Ничего, теперь они будут и среди наших заключенных, - весело сказал сержант Глум, доставая наручники.
Фильм "Необъяснимые чудеса и тайны" произвел сильное впечатление на сержанта Глума. Выйдя из кинотеатра, он впал в задумчивость и только через пять минут вспомнил о шагавшем рядом инспекторе Борге.
- Скажите, инспектор, - обратился сержант к знаменитому сыщику, - а вы верите в чудеса?
- Чудеса появляются там, где в них верят, и чем больше в них верят, тем больше их появляется, - процитировал Борг известного мудреца.
- Значит, не верите, - огорченно заключил сержант, но тут же оживился. - А хотите, я покажу вам настоящее чудо, и не где-нибудь там в пустыне, а здесь, рядом?
- Представляю себе это чудо, - скептически хмыкнул Борг.
- Ах, так! - воскликнул сержант. - Ставлю сто доблей, что вас оно убедит!
- О, это уже чудо! - согласился Борг, хорошо знающий скупость Глума. - Ну что же, идет. А я плачу двести доблей, если не смогу объяснить ваше чудо.
Через несколько минут сержант привел инспектора к разукрашенному шатру в центре парка. Перед входом в шапито элегантный господин во фраке, обворожительно улыбаясь, энергично зазывал прохожих:
- Дамы и господа! Сегодня последний день, когда вы сможете познакомиться со знаменитым магом Теном Амбо, умеющим читать пальцами! Всего за десять доблей вы увидите то, чего не делает ни один другой человек в мире!
- Это и есть ваше чудо? - усомнился Борг.
- Да, да, - нетерпеливо отмахнулся Глум, покупая билеты. - Давайте поторопимся, сеанс уже начинается.
Они вошли внутрь. На небольшой сцене, окруженной тремя десятками сидящих на складных стульях зрителей, уже появился загадочный человек с удивительно асимметричным лицом и тяжелым гипнотическим взглядом. Выдержав паузу, он неуловимым движением извлек из воздуха небольшую записную книжку. Маг вырвал из нее несколько чистых листков в клеточку и обратился к публике:
- Я Тен Амбо, единственный человек, умеющий читать пальцами то, что написано на бумаге. Сайчас вы убедитесь в этом. Попрошу десять добровольцев из зала.
Несколько человек охотно подошли к магу. Увидев среди них эффектную блондинку, Глум тоже сорвался с места, став десятым участником эксперимента.
- Каждый из вас, - обратился Тен Амбо к добровольцам, - напишет несколько слов - все, что хотите - на этих листках бумаги.
Маг раздал вырванные из блокнота листки.
Закрываясь от других и от Амбо, все старательно написали что-то на своих листочках.
- Сверните листки в трубочки и бросьте в этот черный мешок, - приказал маг.
Все повиновались.
- Теперь прошу садиться! - загремел маг. - Внимание!
Глядя куда-то вверх, он засунул руку в мешок. Все замерли.
- Читаю первую записку! Так, почерк на ней явно мужской, - пробормотал маг, ощупывая записку в мешке. - Ага! Есть! Слушайте! "Я не верю в эту чепуху!" Кто написал эту фразу? - грозно сверкнув глазами, маг вытащил свернутую трубочкой записку из мешка.
- Я, - поднялась с третьего ряда потрясенная блондинка. - Но я не хотела вас обидеть, - тут же начала оправдываться она. - Я была уверена, что вы не сможете прочитать мою записку пальцами.
- Так думают многие, - кивнул маг, разворачивая записку блондинки. - А почерк у вас и впрямь мужской, - добавил он, убедившись, что прочитал записку верно.
По залу пробежал гул восхищения.
- Читаем дальше, - маг снова запустил руку в мешок. - А здесь, - он улыбнулся, - наоборот, почти детский, наивный почерк. Да и текст в общем-то слегка глуповатый: "Да здравствуют блондинки!" Кто автор этого "шедевра"?
- И вовсе у меня не детский почерк! - вскочил с места раздосадованный Глум, вызвав дружный смех присутствующих. - А насчет блондинок, - сержант бросил взгляд на понравившуюся ему девушку, - это вовсе не глупо.
Сержант с громким стуком сел на свое место.
После эпизода с Глумом Тен Амбо с тем же успехом прочитал остальные восемь записок. Восхищенные зрители долго аплодировали магу в конце представления.
- Ну, что я вам говорил? - возбужденно спрашивал Борга Глум уже на выходе из шатра. - Убедились? Гоните монету.
- Боюсь, что в проигрыше будете вы, - невозмутимо парировал инспектор. - Ведь это просто надувательство.
- Надувательство? - задохнулся от возмущения Глум. - Объясните тогда, в чем тут дело!
- Пожалуйста. Начнем с того, что само по себе уже подозрительно имя этого так называемого мага. Прочитанное с конца, оно означает "обманет".
- Действительно. - Глум был явно обескуражен. - Но это просто случайное совпадение, - тут же нашелся он. - Ваша фамилия, между прочим, если ее прочитать с конца, тоже звучит подозрительно.
- Ну, ладно, - согласился Борг, слегка покраснев. - Не будем об этом. Главное в другом. Вы заметили, что после "прочтения" пальцами маг всегда разворачивал записку и прочитывал ее глазами?
- Конечно, чтобы убедиться, что все правильно.
- В этом-то и состоит разгадка! А если добавить, что блондинка, как я думаю, работает заодно с магом, то все становится ясно.
Что имел в виду инспектор Борг?
Ответ
- Ну, ладно, - согласился Борг, слегка покраснев. - Не будем об этом. Главное в другом. Вы заметили, что после "прочтения" пальцами маг всегда разворачивал записку и прочитывал ее глазами?
- Конечно, чтобы убедиться, что все правильно.
- В этом-то и состоит разгадка! А если добавить, что блондинка, как я думаю, работает заодно с магом, то все становится ясно.
- Мне пока ничего не ясно, - проворчал Глум, инстинктивно дотронувшись до кармана с бумажником. - При чем тут то, что он читал записки и глазами? Ведь это было после чтения пальцами.
- В том-то и дело, что нет. Ощупывая первую записку пальцами, он сделал вид, что прочитал ее, а на самом деле произнес заранее подготовленную фразу: "Я не верю в эту чепуху!". Соучастница мага, та самая блондинка, "призналась", что она написала эту фразу. Тогда маг, якобы желая лично убедиться в правильности "прочтения" пальцами, достал записку, якобы написанную блондинкой. А на самом деле это была ваша записка! Он про себя прочитал ее и запомнил. Затем, нащупав в мешке следующую записку, произнес вслух вашу фразу про блондинок и снова, как бы желая убедиться в правильности своего "прочтения", развернул и прочитал ее про себя. Ну и так далее. Последней он достал особо помеченную (например, согнутую пополам) записку блондинки.
- Да, хитро придумано, - согласился Глум. - Но я поверю в эту версию, только если смогу убедиться, что красотка играет в одной команде с фиктивным магом.
- А вы посмотрите туда, - с усмешкой посоветовал инспектор, указывая на полуприкрытый вход в шатер.
В глубине помещения Глум отчетливо увидел мага, обсуждающего что-то с блондинкой. Даже с такого расстояния сержанту было понятно: они хорошо знакомы.
- Эх, - сокрушенно вздохнул Глум, доставая из бумажника проигранные деньги, - никогда больше не буду верить ни чудесам, ни женщинам.
Слава свалилась на голову инспектора Борга сразу после блестящего расследования громкого дела о Субботнем Потрошителе. Не успела высохнуть краска на экстренном выпуске "Городских хроник", половину первой страницы которого занимал портрет пойманного маньяка и только четверть - самого Борга, как его уже стали узнавать на улицах. А перед входом в полицейское управление ему и семенящему рядом сержанту Глуму преградила дорогу дама необъятных размеров.
- Мистер Борг! - с восторгом пробасила она, заключив перепуганного инспектора в объятья. - Я так рада видеть вас! Вы спасли наш город!
Поскольку полузадушенный герой не издавал никаких ответных звуков, великанша разжала руки и, спохватившись, вытащила из сумочки тот самый номер "Хроник" и ручку.
- Вы непременно должны дать мне автограф!
- С удовольствием! - искренне обрадовался чудесному избавлению инспектор и, чиркнув на газете какую-то закорючку, быстро юркнул в приоткрытую дверь управления.
- Не понимаю, - завистливо пробурчал Глум, - чего она-то радуется. Ведь Потрошитель интересовался только молодыми, изящными и симпатичными девушками.
- Да-а, - двусмысленно протянул Борг, еще не пришедший в себя после бурного натиска поклонницы, - странные вкусы у этих маньяков. Но давайте не будем о грустном.
- Пожалуйста. - Сержант был сама любезность. - Я сейчас впервые увидел вашу подпись и удивился, какая она простая и неказистая.
Борг нисколько не обиделся.
- Вы напомнили мне один старинный анекдот. "Почтальон много раз приносил неграмотной бабке пенсию, и она вместо подписи каждый раз ставила крестик. И вот в очередной раз она вдруг вместо крестика ставит нолик. "Что случилось? - удивляется почтальон. - Вы же всегда подписывались крестиком!" - "Да, - кокетливо отвечает старуха. - А теперь я вышла замуж и сменила фамилию".
Тут инспектор взглянул на непроницаемое лицо Глума и добавил:
- В принципе, уже можно смеяться.
- Да, да, да, - спохватился сержант и натужно улыбнулся. - Но ваш анекдот, в свою очередь, напомнил мне одного чудака, который проходил свидетелем по важному делу. Так вот он вместо подписи на листе с показаниями написал телефонный номер своей любимой девушки.
- Что, что? - поперхнулся инспектор. - Телефонный номер?
- Вот именно! - с неожиданным жаром подтвердил Глум. - Я и сам сначала удивился и даже подумал, что этот парень, кстати, его зовут Глен Скабрези, издевается надо мной. Но он на полном серьезе сказал мне, что каждый человек имеет право подписываться как угодно и что ни в Уголовном кодексе, ни в Конституции нет никаких ограничений на этот счет.
- Здесь этот ваш Скабрези, конечно, прав, - согласился Борг. - Но он все-таки с приветом.
- Только в этом пункте. А в остальном абсолютно нормальный человек. К тому же он здорово помог своему боссу доказать алиби в деле о хищении.
- Хм, - инспектор был явно озадачен. - А что это был за номер?
- 10-916-6. Я помню его до сих пор! Да вот взгляните сами. - Порывшись в толстой папке, Глум вытянул лист бумаги. - Вот последняя страница его показаний и та самая "подпись".
Слава свалилась на голову инспектора Борга сразу после блестящего
Инспектор выхватил листок и стал внимательно разглядывать его со всех сторон. Он поворачивал его и так и эдак, подносил к глазам, пытался смотреть на свет и даже зачем-то понюхал.
- Вы забыли попробовать его на вкус, - тоненько засмеялся Глум, и как раз в этот момент инспектор внезапно хлопнул себя рукой по лбу.
- Боже, какой я идиот! Это же просто, как репка!
- Что, что такое? - забеспокоился сержант. - Ничего не понимаю!
- Да тут и понимать нечего, - всплеснул руками Борг. - Необходимо еще раз срочно проверить показания вашего "ценного" свидетеля.
Что вызвало сомнения знаменитого сыщика?
Ответ
- Да тут и понимать нечего, - всплеснул руками Борг. - Необходимо еще раз срочно проверить показания вашего "ценного" свидетеля. Внимательнее вглядитесь в телефонный номер, записанный Скабрези! Если не обращать внимания на тире, его можно прочитать как слово ЛОЖЬ.
— ... И когда прямо в лоб мне уперлось холодное дуло револьвера 45-го калибра, я чуть не умер со страха. «Это конец», — пронеслось в моей голове. Но тут же мужество вернулось ко мне, и я специальным приемом выбил оружие из рук Громилы Бульда. Он зарычал, как бешеный тигр, и бросился на меня. Его волосатые пальцы вцепились мне в горло. Я почувствовал, что задыхаюсь...
— Бедненький! Он же мог задушить вас! — огромные глаза секретарши комиссара полиции Лианы с испугом и восхищением смотрели на мужественное лицо сержанта Глума.
— Еще бы! — воспользовавшись моментом, сержант поближе придвинулся к девушке. — Громила Бульд всегда славился своей бычьей силой и жестокостью. И вообще это самый опасный преступник в нашем городе. Но со мной у него вышла осечка. Напрягая все свои силы, я ...
В этот момент разгоряченный рассказом сержант заметил прислонившегося к двери инспектора Борга, с улыбкой слушавшего Глума.
— Ну, в общем, — скороговоркой проговорил сержант, отодвигаясь от девушки, — через пару минут мы с инспектором скрутили этого бандита. Я как раз рассказывал Лиане, — смущенно пояснил он Боргу, — как мы с вами пять лет назад взяли Громилу Бульда.
— Что это вас, Глум, потянуло на воспоминания? — Борг не переставал улыбаться. — Дело Бульда давно закрыто, а сам он ближайшие двадцать лет будет лишен возможности доставлять нам неприятности.
— Как сказать, — задумчиво протянул сержант. — Я вспомнил о нем не случайно. Как раз позавчера, в воскресенье, Бульду принесли передачу. И в пакете с его любимыми устрицами, в одной из раковинок, охранник обнаружил записку. Ее тут же отдали шифровальщикам из контрразведки. Только что они звонили нам в управление.
— И что же? — заинтересовался Борг.
— Сказали, что вроде бы есть продвижение, особенно по первой строчке. Но шифр очень трудный, и им понадобятся две недели для дешифровки.
— Кто бы мог подумать! — вмешалась в разговор Лиана. — Маленький клочок бумаги с какими-то каракулями — и столько проблем умным людям!
— А вы видели записку? — удивился инспектор.
— Конечно, у нас же осталась копия. Да вот она, посмотрите.
Девушка протянула Боргу листок бумаги в клеточку с двумя строчками таинственных знаков:
С минуту инспектор пристально вглядывался в записку, а потом неожиданно вскочил с места:
— Надо срочно усилить охрану Громилы Бульда. Иначе завтра он может снова оказаться на свободе.
Что именно прочитал Борг в записке?
Ответ
С минуту инспектор пристально вглядывался в записку, а потом неожиданно вскочил с места:
— Надо срочно усилить охрану Громилы Бульда. Иначе завтра он может снова оказаться на свободе.
— Инспектор, — ухмыльнулся Глум, — не хотите ли вы сказать, что смогли утереть нос ребятам из шифровального отдела?
— Именно это я и хочу сказать. Смотрите! — Борг положил записку на стол. — Специалисты из контрразведки полагают, что здесь две строчки зашифрованных букв. Я же сразу заметил, что под каждым «словом» первой строки стоит «слово» второй строки из того же числа знаков. Тогда мне пришла в голову мысль, что на самом деле перед нами не разные зашифрованные слова, а половинки одного и того же.
Осталось мысленно соединить обе строчки и получить ответ: «Побег в среду». Вот, полюбуйтесь!
Сержант и девушка склонились над столом. Инспектор, несомненно, был прав.
— Вы — гений! — выдохнула Лиана, с обожанием глядя на инспектора и кокетливо поправляя прическу. — Я и не знала, что у нас в управлении работают такие мужчины!
— Я всегда говорил, — вздохнул Глум, отрываясь от записки, — что инспектору платят слишком мало. Впрочем, и мне тоже, — добавил он.
